Искусство Армении. Черты историко-художественного развития

его работ в 1960 ‐е годы , после его переезда из Тбилиси в Ереван , захватило зрителя , при‐ выкшего к иной по характеру живописи : в сложившуюся структуру национальной школы входила новая струя ( ил . 256, 257, 258).

252. В . Галстян . Натюрморт с бутылью . 1964 V. Galstyan. Still Life with a Large Bottle, 1964

« Реквием », « Материнство », портреты и натюрморты 1920 ‐х и 1930 ‐х годов , разные по тематической коллизии и изображённым объектам , в равной мере требуют способности проникнуть в святая святых произведения , все эти картины имеют подтекст . Зритель вхо‐ дит в мир , где краски глухи , переходы деликатны , конструкции с усилием прощупывают‐ ся , где люди объяты упорной , неотступной мыслью и суровые угловатые яйца выдают твёрдость характера , где предметы — яблоко , ломоть хлеба , миска — выглядят бедно и значительно . Зелёно‐коневые холсты Джотто становились « окнами », через которые вре‐ мя раскрывалось по‐новому . Рассказывая о себе , о своих близких , о родном Тбилиси , ху‐ дожник поведал о жизни и нравственных идеалах так , как понимал их он . Не только колорит создаёт мир образов этого художника , задаче подчинено всё : и выбор объектов , и расположение их на холсте таким образом , чтобы каждое лицо , каж‐ дый предмет могли рассказать о себе до конца , как бы стоя один на один с уже втянутым в диалог зрителем . Рисунок — внешне робкий , « ищущий » форму , наивно обнаруживаю‐ щий объём , — тоже подчинён цели сосредоточить зрителя и передать ему своё сокро‐ венное знание . Каждое полотно и циклы картин Джотто воспринимаются как исповеди безыскусной , глубокой души /149/.