Искусство Армении. Черты историко-художественного развития

В 1925 году в Армению приезжает другой выдающийся русский график — П . Шиллинговский , его гравюры цикла « Новая Армения » выходят отдельным альбомом в 1928 году в издательстве « Айпетрат ». Шиллинговский путешествовал по всей Армении , более 100 рисунков , привезённых из разных уголков республики , составили его выставку в залах ереванского музея . И среди них , как и у Лансере , немалую долю занимали изо‐ бражения новостроек Армении : Ширакского канала , здравниц в Арзни , новых зданий Еревана . Характерная черта этих работ — чувство соучастия , активность , темперамент , это были рисунки не путешественника , а человека , лично включившегося в процесс преобра‐ зования армянской земли . Но , вероятно , только в конце 1920 ‐х и начале 1930 ‐х годов можно говорить о чём‐то большем , чем просто « фиксация происходящих перемен » в армянских сериях русских ху‐ дожников . Полотна , посвящённые Армении П . Кузнецовым (1878 – 1968), приехавшим сюда в 1929 году , живописные серии А . Древина (1889 – 1938) и Н . Удальцовой (1886 – 1961), приехавших в Армению в 1933 году в творческую командировку и проживших здесь несколько месяцев в пригороде Еревана — Норке , обнаруживали новое качество . Картины Древина и Удальцовой были открытием особой , поэтической Армении . Но‐ сящие характер темпераментных , размашистых этюдов , выдержанные в особой « вы‐ жженной » гамме коричневых и зелёных тонов со смелыми чёрными или белыми очерка‐ ми кисти , эти картины отражали то , что впоследствии Древин назвал « мощным дыханием страны », дававшим о себе знать повсеместно и заражавшим художников . Работы эти бы‐ ли показаны в Ереване в 1933 ‐м и в Москве — в 1934 году , они выходили далеко за пре‐ делы отчёта о командировке — это было явление художественной жизни /80/. « Армения » Павла Кузнецова входит в обширный ряд картин на « восточную » тему это‐ го выдающегося живописца . Хотя и тут можно отметить особенность « армянской серии »: подвижный , действенный характер изображений , их насыщенность наблюдениями . Сно‐ ва в названиях картин мы обнаруживаем девиз времени — « Строить !». « Строительство нового района . Ереван », « Обработка туфа », « Ереванские каменщики »… Работы русских мастеров в Армении , выставки их полотен и зарисовок , издание аль‐ бомов , безусловно , определённым образом сопрягались с художественной жизнью рес‐ публики . Но речь идёт не о том , имели ли они воздействие на сложение облика новой живописной и графической школы Армении : важен тот интерес , который работы этих ху‐ дожников вызывали вне республики . Создавался слой « армянской темы » в советском изобразительном искусстве , продолжалась культурная традиция , начало которой было положено ещё до революции усилиями переводчиков произведений армянской литера‐ туры на русский язык ( среди них первым стоит имя Валерия Брюсова ), историков , архео‐ логов , общественных деятелей . В советское время тема Армении обретала новые краски . Для первых шагов советской скульптуры решающую роль сыграл принятый советским правительством в апреле 1918 года декрет , получивший название « План монументальной пропаганды ». Он имел целью увековечение памяти деятелей социального прогресса и культуры . Сформулированный очень широко , план монументальной пропаганды был по сути программой , возвращавшей искусству его роль в воспитании человека , в нём выде‐ лялась , в первую очередь , значительность содержания . К художникам предъявлялось требование понимания ситуации , в которой живёт общество , и ответа на его запросы , это была программа служения творчеством народу /170/. В Армении план монументальной пропаганды вызвал к жизни ряд памятников , по сей день остающихся среди лучших в республике , это были образцы , в следовании или в по‐ лемике с которыми развивалась монументальная скульптура . Ими начинался творческий путь двух первых крупных армянских скульпторов — А . Сарксяна (1902 – 1969) и С . Степаняна (1895 – 1971).