Гамбургский счет

гиевской звездой на левой стороне груди. Он, видимо, сейчас, перед обедом, подстриг волосы и бакенбарды, что невыгодно изменяло его физиономию. На лице его было что-то наивно праздничное, дававшее, в соединении с его твердыми, мужест венными чертами, даже несколько комическое выражение его лицу. (...) Он шел, не зная, куда девать руки, застенчиво и не ловко, по паркету приемной (...>». Если бы Толстой зашел в Мцхетский собор, что и сейчас сто ит на берегу озера Загэса, он увидел бы, что весь пол этого собо ра вымощен могильными плитами царей Грузии Багратидов. Увидел бы собор и понял бы, что быть принятым в доме графов Ростовых для Багратиона было средней честью и что вообще Багратион знал, куда девать руки. Нам трудно писать историю России, потому что пишем мы ее из Москвы. Даже в работах Покровского встречаются такие ошибки, как вписывание польского вывоза хлеба, который проходил через Ри гу (транзитом), в русский вывоз. Такая ошибка есть и в романе «Смерть Вазир-Мухтара». Слишком провинциальна Нина Чавчавадзе. Тынянов поверил документам. Он не смотрел в Зугдидах альбом Нины и не пред ставлял ее в кругу грузинских поэтов, не учел ее связи с мин грельским домом, где стоит мебель, подаренная Наполеоном. Не учел связи дома Чавчавадзе с борьбой за Сванетию. Александр Гарсеванович Чавчавадзе, отец Нины, боролся с русскими в 1804 году, будучи камер-пажом. Воевал против пер сов и Наполеона. Был начальником области Армянской и вели ким грузинским поэтом. Любопытно было бы проверить влияние грузинской поэзии того времени на тематику и образы поздних вещей Грибоедова. Сами Чавчавадзе феодалы. Их сложные отношения с рус ским двором, конечно, нуждались в раскрытии в романе. Грибоедов мечтал быть вице-королем, ему нужна была опо ра, и бедный русский дворянин, крупный чиновник, женился на дочери крупнейшего представителя дворянских партий, связан ных с владетельными домами. Благочестивая легенда превратила Нину Чавчавадзе в про винциалку, и памятник в подземелье монастыря, под горою Да вида, вправо от фуникулера, стоит над легендой и определен ею русской мистифицирующей надписью. Я посмотрел бы документы о пенсии Нины и подумал бы — не была ли пенсия вдове дана до замужества. Так думаю я после разговора с Тицианом Табидзе, Паоло Ящвили, после разговора с Марджанишвили, который по мате ри родня Чавчавадзе. Вазир-Мухтар смотрел далеко, и умел планировать, и пони мал, для чего он говорит о любви к Нине в письмах к Булгарину. Наши ошибки, если это ошибки, определены нашим прош

464