Гамбургский счет

СПОР О Ю. ТЫНЯНОВЕ И БЕЛИНСКОМ Покровительственная полоса и протекционные тарифы, введенные на беллетристику, конечно, поддерживают ее произ водство. Олитературиваются этнографический очерк Пришвина и исследовательские работы Юрия Тынянова. Юрий Тынянов замечателен своими исследовательскими работами над архаистами. Ему удалось понять судьбу Тютчева, Тынянов ввел в историю литературы понятие соотнесенности возникновения литературной формы на фоне другой литератур ной формы. Он, так сказать, расширил понятие пародии и снял с нее сни жающее значение. Сам Тынянов любит изречение Галича о том, что «пашквиль это высокий жанр». Юрий Тынянов занимается противопостав ленной литературой, той, которая называется архаизм. Его ли ния идет на Кюхельбекера, Катенина, Грибоедова, Хлебникова. Кюхельбекер еще не напечатан, его тетради лежат в Публичной библиотеке трогательной горкой. Не жалостливый Л. Толстой — и то был тронут этой судьбой. Тынянов был в университете совершенно отдельным челове ком. Он сидел в семинарии Венгерова иностранцем. Есть трагедия в том, что список людей, произведенных Бе линским в классики, что список этот (как показал Иван Розанов в своей интересной и компромиссной книге «Литературные репутации») сделался списком книг, проходимых в учебных за ведениях Министерства народного просвещения. Эта трагедия продолжается и сейчас. Когда нас упрекают именем Белинского, нас упрекают именем правительственных гимназий. Тынянов сидел на семинарии, отделенный от учеников Вен герова и Белинского, от либеральных гимназистов. Его исследо вательская работа о Кюхельбекере, спор с Пушкиным об изобре тательстве, сгорела. В свое время борясь с налоговой политикой, обкладываю щей корабли налогами сообразно с шириною палубы и высотою от киля до нее, кораблестроители выпятили борта галиотов. Юрию Тынянову пришлось вместо исследования о Кюхель бекере написать «снижающий роман», споря о судьбе Пушкина, решая в этом споре наши собственные споры. В процессе работы исчезла ее первоначальная каузаль ность, исчезла пародийность и получилась читаемая книга — не биографический роман, а роман-исследование. Я считаю «Смерть Вазир-Мухтара» лучшей книгой, чем «Кюхля». В «Вазир-Мухтаре» заново решается вопрос о Грибоедове. Еще больше отпала пародийность. Отдельные куски материала, набранного по строкам, организуют магнитное поле, создавая новые ощущения. Для того, чтобы понять разницу между вещами Тынянова и

407