Гамбургский счет

кой ленты, пущенной усталым механиком на последнем сеансе. Имена живут по два года. На наших глазах происходят заново открытия: сегодня откроют пейзаж, завтра заметят, что можно писать о любви. Мне кажется, что быстрая смена и тем и имен в пролетар ской литературе — не случайность и не зло. Оттанцовываются шаманские танцы. Пробуются одно за другим старые формы и изобретения. У нас не Тибет, фор х мы не выдерживают. Происходит не процесс восстановления, а процесс пере иробывания старого. Когда перепробуют, то одни зазимуют на изображениях «разложения», но со знаком минус, а другие по едут медленно вперед. Как же писателю практически подойти к вопросам нужной нам формы? Ему выгодно, как человеку, имеющему непосредственное отношение к вещам, ему выгодно внесение в искусство техно логии. В писательской работе мы прежде всего должны стремиться к созданию точных определений, к умению описывать вещи. Современный писатель должен знать не только литератур ное ремесло, но еще какое-нибудь другое ремесло, чтобы через него поворачивать вещи. Современный писатель должен иметь еще одну, другую, не писательскую профессию. Обучиться литературной работе толь ко тем, что будешь писать, нельзя. Нужно учиться особому спокойному, медленному, внеэмо циональному чтению. Нужно приобретать знания и технические навыки. Сейчас очень велик разрыв между наукой, ее достижениями и знанием об этих достижениях у современника. Между тем старые крупные писатели владели материалом своего времени. Необходимо улучшить способ определения вещей, усилить сознательность восприятия. Техника и наука изменят для нас вещи, осветят запас обра зов. Только нужно жить в технике, а не похищать из нее мате риал набегами. В результате такой внелитературной работы мы получим новую литературную форму. Тогда наступит некоторая стабилизация писателя, и они пе рестанут быть столь недолговечными. Вне этой работы у писателя есть только шаманский танец и головокружение.