Эстетика. Том третий

опустошено и засушено все то, что оставалось еще благородного π достойного в немецком духе. Исполпеппый святости поэтиче ского призвания, он создал стихотворения в зрелых и устойчи вых, хотя и суровых формах, и поэзия его в своей значитель ной части остается классической. Его юношеские оды посвящены отчасти благородной друж бе , которая была для него чем-то высоким, прочным, почетным, гордостью его души, храмом духа, а отчасти глубокой и тонко чз т вствующей любви , хотя как раз сюда отпосятся многие соз дапия, которые следует считать вполпе прозаическими. Таковым является, например, «Сельмар и Сельма» *, этот пудпый и скуч ный спор между влюбленными, который с обилием слез, скорби, пустых мечтапий и пеуместиой мелапхолип вращается вокруг одной праздпон и безжизненной идеи — кто умрет первым, Сель мар или Сельма. По преимуществу же у Клопштока в самых разпых отпо шениях проявляется патриотическое чувство. Будучи протестан том, он не мог довольствоваться пи христианской мифологией, ни легендами о святых и т. п. (за псключепием, может быть, ан гелов, к которым оп отпосплся с необычайным поэтическим уважением, хотя они и остаются абстрактными и безжпзпенпы мп в поэзии живой действительности) как с точки зрепия серь езности искусства, так и с точки зрения сплы жизпи и духа пе просто скорбного π скромного, но и топко чувствующего самого себя, положптельпо-благочестпвого. Но как поэт оп ощущал по требность в мифологии, и притом в родпой мифологии, где сами образы π имена были бы уже прочпой почвой для фантазии. Этого патриотического мотива пет для нас в греческих богах, и Клопшток предпринял попытку—можпо сказать, из чувства национальной гордости — влпть новую жизнь в древнюю мифо логию Бодана, Хорты и т. д. Но он точно так же пе мог добиться какого-лпбо объектив ного воздействия и общезначимости с помощью этих имен богов, которые, правда, были когда-то гермапскимп, но уже пе явля ются таковыми, как какой-нибудь имперский съезд в Регепсбур ге не мог бы быть идеалом нашего тсперешпего политического сущестпопаппя. Поэтому как бы ип была велика потребность в том, чтобы иметь перед собой всеобщую пародпую мифологию, пстпну природы и духа η национальном облике, поэтическом и реальпом, эти давно забытые боги все равпо оставались лишь совершенно пустым обманом, и какое-то неуклюжее лицемерие

• У Клопштока ѳта ода называется «Союз». (Прим.

пере*.)

53*