Эстетика. Том четвертый

Сколько обаяния в синьоре Дарданелли! А Давид! Как они пели вдвоем! Второй акт начинается септетом, а завершается их дуэтом, и каким дуэтом! Я теперь окончательно понял, почему му зыка Россини вызывает столько нападок в Германии, особенно в Берлине: потому что так же, как атлас создан только для дам, а пироги с гусиной печенкой только для ученых-гурманов, так π она создана только для итальянских голосов; это не музыка как таковая, по по самой сути своей лишь пение, для которого все при способлено; музыка, которая должна представлять собой само довлеющую ценность, может быть исполнена на скрипке, сыграна на фортепиано и т. п., а музыка Россини обретает смысл лишь в исполнении певца. И пусть попробует кто-либо прийти со своими претензиями к композиции, когда Давид и милая Дарданелли вме сте так поют. Если б я мог еще раз послушать этот дуэт! Здесь выступал новый бас, великолепнейший, в жанре buffo, затем еще один новый в «Севильском цирюльнике», из той же стаи талантов, но многие женщины в труппе — немки. Я, когда это только воз можно, хожу на самые близкие места, и вот оказался рядом не то с персиянином, не то с турком, который каждый вечер сидиі на одном и том же месте. Привратник сказал, будто это принц Ипси ланти, не знаю который. Я поклонился ему, он ответил мне тем же, приложив руку ко лбу, потом к сердцу, — мы с ним вместе истово хлопали. Вчера до обеда прошелся немного пешком, потом отправился в императорскую библиотеку для обстоятельного осмотра гравюр на меди. В этом музее (коллекция эрцгерцога Карла от него отли чается) — 300000 гравюр!! Попробовал бы кто обозреть все это: для такого обзора ему понадобилось бы 3 года, если бы он каждодневно смотрел по 300 штук. После обеда — Бельведер, потом зашел к г-ну Русу, вместе с ним побывал в обсерватории, а затем — итальянский те атр, «Севильский цирюльник» Россини! Второй раз. Должно быть, я все-таки испортил себе вкус, если этот «Фигаро» Россини по нравился мне куда больше, нежели «Свадьба» Моцарта, да и певцы играли и пели куда больше соп атоге; это до того чудесно, до то го неотразимо пленительно, что уехать из Вены нет сил.

МАРИИ ГЕГЕЛЬ

Вена, 2 октября [1824]. Суббота вечером

Теперь мысли мои сосредоточены на одном, лишь одного я теперь желаю: поскорей быть с тобой, моя милая. То, что я назы ваю своими здешними делами, — вйдение и слушание здешних

530/