Эстетика. Том четвертый

че» Меркаданте, позавчера — на «Отелло» Россини, вчера — на «Зельмире», тоже россиниевской! Однако на «Зельмире» мы по рядком скучали, особенно в первом акте; певцы и певицы — от менные, голоса их звучат так мощно и чисто и так безукоризненно поставлены, что ты и представить себе не можешь, разве что вспомнишь m-me Каталани и ш-ше Мильдер! Третьего дня вы ступала m-me Фодор: какое совершенство исполнения, сколько души, очарования, чувства, вкуса, — великолепная артистка! Хо тя голос у нее чудесный, порой замечаешь, что ему уже не хва тает силы, но она так владеет им, возмещая недостаток силы нежностью и изяществом, что кажется, будто это намеренно, будто впрямь так и должно быть. В тот вечер моему любимцу Рубини и Донцелли — отличному баритону — пришлось петь не меньше, чем Бадеру в «Олимпии»; позавчера и вчера пел Давид, снискавший здесь всеобщее восхищение и пгумный успех, глав ный тенор — прекрасный голос, сильный и звучный, на верхних нотах переходит в фальцет, но так легко переходя из одного то на в другой, точно в этом нет ничего особенного; еще был там великолепный бас Лаблаш, затем Боттичелли и Чинтамарра (у обоих отличный бас) и синьора Дарданелли — тоже вчера. По сравнению с металлом, звенящим в их голосах, особенно муж ских, звук у всех берлинских певцов, — как всегда, за исключе нием Мильдер — кажется нечистым, грубым, резким или слабым, точно пиво по сравнению с прозрачным, золотистым, крепким вином — крепким, говорю я! В том, как поют итальянцы, как берут они нужную ноту, нет ничего похожего на лень или на исполнение заученного урока, каждый вкладывает в это себя целиком, без остатка; это художники, композиторы наравне с тем, кто написал музыку к опере. Синьора Экерлин (ее прекрас ный, чарующий голос сперва напомнил мне ш-ше Мильдер) не смогла, потому что — немка, всей душой, без оглядки довериться крыльям музыки и, не мудрствуя, броситься в стихию мелодий; она и сейчас многого бы достигла, будь в ней эта энергия желания. Но пойди же к m-me Мильдер, я настоятельно прошу тебя это сделать, — передай ей поклон и мою горячую благодарность за то, что она наказала мне съездить в Вену — ради итальян ской оперы и Фольксгартена; последний относится уже к внеш ней стороне Вены. Впрочем, итальянцы приехали сюда только на лето; антрепренер труппы арендует также венецианский и неаполитанский театры, куда ангаяшровал этих певцов на зиму. Подумай только, ведь здесь собрался весь цвет Италии, Клейн и Партей ничего лучшего там не могли бы услышать, да Партею ничего подобного в Италии и не доводилось слышать.

523 /