Эстетика. Том четвертый

боте, пожалуй, является вернейшим свидетельством вновь дос тигнутого здоровья духа, оставившего бесплодную абстракцию внутреннего созерцания. Ибо работать — значит отбросить эту абстракцию π дать действительное выражение тому содержанию, которым обладает внутреннее созерцание. Образ суждений Тика, однако, не вполне воспринял смысл его возвращения к работе; в его взглядах раздвоенность, односторонняя и абстрактная субъ ективность еще сохраняют значение истинной, даже высшей точ ки зрения. Например, он способен сводить сущность величия Шек спира или поэзии вообще к мистицизму и много говорит об этом. Чтобы утверждать подобное, надо абстрагироваться от того, что делает Шекспира поэтом, от конкретной определенности и раз вернутой законченности характеров и действий. Испарить кон кретное и твердое содержание его образов до абстракции мисти ческого и внутреннего — это действие рефлектирующего рассуд ка, а не критики, требующей и познающей идею и жизненность. С внутренней жизнью как принципом критики происходит при таком подходе то же самое, что прежде характеризовало состоя ние субъекта: абстракция сковывает и развивающую деятельность мысли и формообразующую деятельность поэзии. Из этой точки зрения целиком вытекает характер воззре ний Тика на природу поэтического творчества Гёте. Мы должны упомянуть здесь о них, поскольку они в свою очередь проливают новый свет на его точку зрения. Поскольку Тик представил на суд публики то, что ранее доверялось лишь друзьям, его выска зывания приобретают характер устойчивого суждения, выходя за рамки настроения момента. О Гёте он говорит частенько, и притом с раздражением, чтобы сразу употребить это слово; ибо суждения его исходят из раздражения и возвращаются к нему. Мы уже приводили замечания Зольгера по поводу «Геновевы», в которой ему бросились в глаза намеренность и рефлексия, на строение любви и задушевности вместо устремленности к дей ствительно существующему; по удачному выражению Тика, Зольгеру показалось раздражением то, что Тик принимал за воо душевление . Кроме того, что Тика многое в Гёте задевало (между прочим, стр. 88, его огорчает, что Гёте ни разу не читал «Эрвина»),— он полагает (стр. 485), что автор сам вправе назвать впоследствии раздражением то, что он прежде называл воодушевлением; так, ему кажется, поступил Гёте со своим Вер тером.— На стр. 487 Тик невольно задает вопрос: «Смеет ли он, после того как его кипучий юный дух показал нам сперва, чем является этот мир явлений вокруг нас, непонятый до него,— смеет ли он просто потому, что он это поведал, со своего рода

470 /