Эстетика. Том четвертый

не удовлетворяли его (удовлетворение зависит от того, чего че ловек ищет, и Платон, пожалуй, все же был диалогическим фи лософом). «В особенности все оскорбляли мой религиозный ин стинкт»; итак, его вела «любовь к поэзии, к чудесному и древне му сперва почти с дерзким легкомыслием (в чем здесь заключа лась дерзость, неясно) — к мистикам, предпочительно к Я. Бёме, который так овладел всеми моими жизненными силами, что я только с тех пор захотел понять христианство — живейшее слово в отражении борющихся и проясняющихся сил природы, и теперь вся старая и новая философия стала для меня лишь историчес ким явлением» (противоположное происходит с философским познанием, для которого мистицизм и его порождения становят ся историческими явлениями); «из моей страны чудес я читал Фихте и Шеллинга и нашел их легкими, недостаточно глубоки ми, как будто они были силуэтами или проекциями бесконечной сферы, полной чудес» (легкими, ибо мистическому порыву ну жен был только общий смысл, абстрактная идея, а с мышлением как таковым ему нечего делать; недостаточно глубокими, ибо в форме мысли и ее развития исчезает видимость глубины того, что чуждо мысли,— ибо люди обычно находят глубоким содер жание лишь в состоянии концентрации его и часто, как это по большей части случается у Я. Бёме, в состоянии фантастической запутанности и резкости, а глубокое в его развитии не узнают). "У Бёме Тик был захвачен «очарованием чудеснейших глубин и живейшей фантазии»; столь же безмерное несовершенство этого мистицизма бросается, однако, в глаза лишь сознанию, требую щему мысли. В другом месте (стр. 392), и именно после того как прошло это состояние, появляется, правда, и представление о связи ра зума и рассудка с подъемом духа; об этом сказано: «подняться в озарении окрыленной души и здесь, в сферах связей, многое воб равших в себя, и гармонического воссоединения всех сил, вновь (?!) встретить также разум и рассудок, — дано лишь немногим, и самым немногим — до сих пор, кажется, никому не удалось дать об этом свидетельство и отчет». Если Тик, со своей точки зрения, пе был тут же удовлетворен Фр. Баадером, Гаманом, Сен-Мартеном π другими, что ему мешало найти — хотя бы у Платона, чтобы не называть других,— желанное единство окры ленной души с разумом и рассудком, дающими об этом свиде тельство и отчет? Очевидно, только незнание и непривычка ори ентироваться в формах, которые мыслящий разум придает ис тинному содержанию воодушевления, чтобы признать его в них, или превратное требование: увидеть связанными с философским

468/