Эстетика. Том четвертый

пешней. Это преимущество будто бы состояло в том, что сцена имела только ширину, а не глубину, как в наши дни. Как из вестно, тогда, правда, не было нужды в частой перемене декора ций при постановке шекспировских драм, а также легко устра нялась неизвестность, в каком городе или краю мы сейчас ока зались: таблица с названием города, замка и т.п., водруженная на шесте перед нарисованными воротами, городскими стенами, до мами и т. п., давала желаемую справку; далее, артисты, чтобы переехать из одного города в другой, должны были только прой ти через занавес, деливший сцену так, что на другой ее сторо не был нарисован другой город или край, о названии которого также сообщала надпись. Таким образом, никакие перемены мес та действия не были обременительны. То, что в современных театрах зрители не только в ложах, но и в партере защищены крышей от дождя, ветра и солнца, прямо не выдается за недос таток современного искусства; однако о прежнем устройстве Тик пишет (стр. 693): он «склонен думать, что само отсутствие поэтов и надлежащего понимания главным образом возникло из-за гибели дощатого помоста и что это (1? sic) помешало нам в Герма нии создать подлинные произведения искусства». Но в переписке еще нет странных причуд, которые Тик с тех пор поведал публи ке — о Шекспире в Гамлете и о леди Макбет. Впрочем, пишется многое, способное поразить. Например, на стр. 502 читаем, что Тик в течение ряда лет, возможно, чересчур ценил шекспировского Пе рикла (не отсюда ли возникли Цербино и Октавиан?), на стр. 696— что одна пьеса Кальдерона, которую он в течение десяти лет почитал, кажется ему теперь почти совершенно плохой . Подоб ные заблуждения вкуса можно понять только из абстрактно го направления критики, не признающей объективного в искус стве. Зольгер благодаря своему классическому образованию и философскому уму был защищен от того, чтобы доходить до крайностей. Но хотя уже приведенное выше содержит элементы более основательной критики и во многих романтических произ ведениях он чувствует что-то неладное (как на стр. 606, напри мер, в «Фортунате»)—элементы нового ^ще недостаточно глу боко проникли, и там же, в 1818 году, мы находим любопытное суждение о «Тщетных усилиях любви» — этой пьесе Шекспира, настолько же слабой в целом, насколько в частностях она полна банальностей: здесь будто бы определеннейшим образом вырази лась в комической форме « зрелость поэзии в поэте, ибо пьеса в наименьшей мере определена каким-либо специальным направ лением (направление ее в самом деле совершенно никчемно) и основана на чистейшей иронии». Последнее можно признать в

463/