Эстетика. Том четвертый

Европейский дух провел в Греции свою юность, отсюда инте рес образованных людей ко всему эллинскому. Я уже сравнивал греческий мир с юношеским возрастом, и не в том смысле, что юность заключает в себе серьезное предназначение в будущем и тем самым необходимо стремится к образованию ради дальней шей цели, будучи сама по себе крайне незавершенной и незрелой формой и оказываясь наиболее превратной именно тогда, когда она стала бы рассматривать себя как нечто законченное. Но я сравнивал его в тоі^ смысле, что юность еще не представляет со бой трудовой деятельности, стремления к достижению какой либо ограниченной рассудочной цели, а, наоборот, предстает как конкретная жизненная свежесть духа. Она выступает в чувствен но непосредственной давности как воплощенный дух и одухотво ренная чувственность — в единстве, проистекающем из духа. Греция дает нам отрадную картину юношеской свежести духов ной жизни. Здесь имеется конкретная, еще чувственная жизнен ность духа, рожденная из духовного начала и в то же время при сутствующая в чувственном облике. Это единство было и у азиат ских народов, но теперь оно предстает уже не непосредственно, а как происшедшее из духа. Следовательно, это чувственно-ду ховное созерцание восточных народов, но рожденное из индиви дуальности, пз духа. Оно начинается с божественной природности, делающей своим принципом духовное начало. Здесь впервые созревший дух обретает самого себя в качестве содержания своей воли и своего знания, но таким образом, что государство, семья, право, религия являются вместе с тем целями индиви дуальности, а последняя лишь благодаря этим целям представ ляет собой индивидуальность. Взрослый же человек, напротив, живет, работая над осуществлением объективной цели, к кото рой он последовательно стремится даже наперекор своей инди видуальности. Высшим образом греческой фантазии является Ахилл. По добно тому как Троянская война представляет собой начало реальной греческой жизни, так Гомер — это основная Книга, начало духовного осмысления. Это материнское молоко, вспоив шее греческий народ. Гомер — это та стихия, которой дышит греческий мир, как человек воздухом. Гомеровский юноша мо жет являться в патриархальном состоянии мира лишь как созда ние поэта, как дитя представления, он не может явиться вождем, не становясь фантастическим; он еще находится в подчинении у Агамемнона, царя царей. Но греческая жизнь завершается Александром, вторым юношей, прекраснейшей, свободнейшей ин дивидуальностью, которая когда-либо существовала. Он стоит во

307/