Эстетика. Том четвертый

жизнь, приводящая в закономерный порядок душевный мир и прочно устанавливающая этот порядок извне. Напротив, в Индии нет ни одного предмета, который был бы устойчивым для поэзии и фантазии. С древних пор Индия особенно славится своей мудростью. Говорят, что там был Пифагор и оттуда вывез свою философию. Особенно его связывают с гимнософистами. Последние, однако, стоят на совершенно иной почве. Они жили исключительно ради теории, отказались от всех других мирских интересов, удалились в мир мысли и жили только ради мысли. Это презрение ко всем остальным жизненным интересам и к жизни вообще и подвигло гимнософистов к тому, чтобы публично уйти из жизни, как это сделал гимнософист Каланус, публично сжегший себя в Сузе. Это решение проистекало не из готовности рискнуть жизнью ра ди достижения определенной цели, а имело свое основание в том, что жизнь уходила в ее пустую свободу. Не менее велика слава индийской поэзии. Можно сказать, нет такой глубокой и пре красной мысли, которой не было бы уже в индийской литературе. Своеобразие индийской красоты можно сравнить лишь с жен ской красотой, нежной и мягкой во всех своих чертах. Сущест вует своеобразная красота женщин, когда их лицо с чистой ко жей покрыто легким прелестным румянцем, не просто свидетель ствующим о здоровье и жизни, а более тонким румянцем, как бы духовным дуновением изнутри, и когда черты лица, в том числе взгляд и складки рта, предстают кроткими, мягкими и ненапря женными. Эту почти неземную красоту можно наблюдать у жен щин после родов, когда они, избавившись от тяжкого бремени ребенка и от мук самого рождения, душевно радуются появлению на свет своего любимого ребенка. Подобный же род красоты можно наблюдать у женщин, находящихся в магическом, сом намбулическом сне и благодаря этому стоящих в связи с более прекрасным миром. Великий художник (Скорель *) придал чер ты такой красоты умирающей Марии, дух которой уже вознесся в блаженные выси и ее умирающее лицо как бы оживляется еще раз в прощальном поцелуе. Смерть изнуряет тело, но духовное преображение озаряет лицо. Так и в индийской сущности уми рает земной элемент и проникает глубоко духовное начало. Однако такая красота, даже в ее привлекательнейшей фор ме, остается все же красотой нервной слабости, в которой хотя

* Яну ван Скорелю приписывалась открытая Буассере картина неиз вестного художника, изображающая смерть Марии (находится сейчас в Мюнхенской пинакотеке). (Прим. Г. Лассона.)

292/