Стекло

четыре года работы нновь отстроенной лаборатории (1749—1752)— зна­ менательный период в истории стеклоделия, так как в это время рукой великого ученого наука о стекле выводилась пз дебрей эмпиризма на путь логического мышления, на уровень подлинной теоретической науки. Про это время своей работы над стеклом Ломоносов впоследствии писал, что он проделал в полном одиночестве около четырех тысяч опытов, несмотря па мучившую его болезнь ног. Так и представляется его массивная одинокая фигура, освещенная крас­ новатым отблеском раскаленных лабораторных печей. Прихрамывая и шар­ кая туфлями по каменному полу, Ломоносов медленно передвигается от стола к весам, от весов к печке, и опять к столу, и опять к печке... И так день за днем, месяц за месяцем... Четыре тысячи опытов! В этот начальный период работы в лаборатории Ломоносов действитель­ но был совершенно одинок; он никак не мог добиться от академических чи­ новников себе помощника, или, как тогда называли, «лаборатора», для ве­ дения обжигов в экспериментальных печах. Наконец, Шумахер «смилости­ вился» п на последнюю просьбу Ломоносова, где тот ссылался на большую академическую загрузку словесными науками, отвечает согласием со сле­ дующим язвительным примечанием: «...хотя бы г. профессор Ломоносов и никаких других дел, кроме химических, не имел, однако необходимо на­ добен ему лаборатор и л и такой человек, который с огнем обходиться умеет, понеже профессор сам того еще не знает, да и упражняясь в теории, столь скоро тому не научится. Ежели ему такой человек придан пе будет, то он больше сосудов испортит и больше материалов потратит, нежели сколько жалованья приданный ему человек получит, а ничего особливого не сделает». Чтобы осознать в полной мере громадное значение заслуги Ломоносова по созданию науки о стекло, нужно отчетливо себе представить, что в этом деле он был первым. До него в Европе искусство стекловарения основыва­ лось исключительно на опытных данных и направлялось руками малообра­ зованных практиков, или, как пх тогда называли, «арканистов», т. е. зна­ токов тайн. Эти люди — последние представители вымирающей школы алхимиков,— нередко совершенно невежественные, но наделенные значительным запасом авантюризма, слонялись по дворам властителей Европы и предлагали свои услуги но части организации того или иного модного производства, например фарфора, хрусталя и т. п. Печальным примером доверчивого отпошеипя к та­ ким нсевдоспеииалпстам может служить эпизод приглашения на русскую службу впоследствии разоблаченного Виноградовым немца Хрпстофора Гупгора, который за большие деньги должен был поставить в Петербурге фарфоровое производство, но оказался круглым невеждой. На таком низком уровне находился до Ломоносова вопрос об ученых спе­ циалистах по технологии стекла. Не лучше обстояло дело и с литературой. Пожалуй, единственным более пли менее солидным руководством являлась книга трех иностранных авторов XVII в .— Нерп, Меррета и Кункеля,— носившая название «Ars vilraria expcri menial is» («Опытное искусство стекло­ делия»). Авторы этой книги, последовательно, один за другим ее составляв­ шие, хотя и были неплохими практикамп-стеклоделамп, располагавшими значительным рецептурным фондом, но они понятии не имели о подлинно