Стекло

поучиться даже такие корифеи, как покрывший себя мировой сланой Севр­ ский завод. Однако вернемся к главной теме. История бывшего Санкт-Петербургского стеклянного завода исчерпана. Несколько слов о том, в какой обстановке протекали его последние дпи. Мы уже сказали, как, прекратив самостоятельное существование, он перешел на положение одного пз отделов Императорского фарфорового за­ вода и все ниже и пижс опускал своп когда-то гордые знамена. Продукция его количественно сокращалась, ассортимент становился все беднее и бед­ нее, художественное достоинство изделий резко снижалось. В таком положении завод был застигнут бурными событиями, от­ крывавшимися первой мировой войной. В этих условиях хрусталь уже... «не звучал». Суровый режим гражданской войны отказал в поддержке этому изысканному производству, и в 1920 г. Санкт-Петербургский стеклян­ ный завод, капрпзная судьба которого была преисполнена тревогами, голово­ кружительными успехами п горькими испытаниями, потушил огни своих печей навсегда. В царское время па дворе Фарфорового завода, за корпусом «хрусталь­ ного шатра», был угол, заросший бурьяном и крапивой. Туда сваливали фарфоровые черепки и стеклянпый бой. В советское время на этом месте была отстроена лаборатория и экспе­ риментальная мастерская, и в них было создано одно пз самых сложных и точных стекольных производств. Многие советские ученые провели там не одну бессонную ночь, чтобы решить эту труднейшую и ответственнейшую задачу. Зачем же для выполнения столь важного задаппя был выбран именно этот уголок? Потому что здесь сохрапплпс.ь корпп замечательного завода, его традиции и люди, преемственно связапные с ним через своих отцов и дедов. Их руками в старых горшках, оставшихся от хрустальных варок, в огне заброшенных печей, в которых когда-то Андрей Ионыч варил свои замысловатые составы, былп проведены первые, решающие опыты советских ученых для получения нового [продукта. Долг перед родиной был выполнен, и страна получила необходимое для нее стекло в изобилии. Старый завод сделал сгое дело и ушел в прошлое, по из омертвевшего корня его показался живой росток, бурно развившийся в могучее дерево.