Образы архитектуры и образы скульптуры

РОЖДЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ХРУСТАЛЬНОГО ДВОРЦА

227

полукустарного-полумануфактурного производства к новой эпохе, к «веку пара и электричества». Проблема машины, вопрос о влиянии но­ вой машинной техники на все стороны буржуазной культуры никогда не вставал так остро перед наиболее проницательными критиками этой культуры, как именно в связи с Лондонской выставкой 1851 года. Среди посетителей этой выставки был Фридрих Энгельс. Письма о выставке из Лондона посылал в Россию Стасов, а в Германию— Готфрид Земпер. Великий мыслитель марксизма откликнулся на этот смотр ка­ питалистической индустрии замечательными строками о будущей роли машины. Русский художественный критик писал о судьбе архитектур­ ного стиля в связи с проникновением машинной техники в строительное дело, а знаменитый немецкий архитектор, находившийся в Лондоне на положении политического эмигранта, бежавшего из Германии после Дрезденского восстания 1848 года, предавался скептическим размышле­ ниям о тех опасностях, которые грозят искусству в связи с индустриаль­ ным прогрессом. «...Ежедневно появляются здесь,—писал он из Лон­ дона,—-новые машины, новые усовершенствования, новые материалы, новые источники энергии. Но крупные результаты, которые достига­ ются таким путем, идут за счет тех способностей народа, которые нахо­ дят свое выражение в науке и культуре. Англия, подчиняясь духу про­ мышленного прогресса, отдалилась от искусства в гораздо большей степени, чем другие страны, отставшие от нее на пути промышленного развития». В этих словах архитектора Земпера нашла свое выражение мысль, которой впоследствии суждено было стать одной из основных тем в раз­ мышлениях эстетов и художников XIX века: тема о противоречии ме­ жду техникой и искусством, о «губительном влиянии» машины и ма­ шинной индустрии на художественное творчество. Хрустальный дворец был как бы попыткой ответа на эти скептические раздумья и сомне­ ния. Новая техника, ее материалы утверждались здесь как носители но­ вых, не только узкопрактических, но и художественных возможностей. Джозеф Пэкстон не был архитектором по образованию и специаль­ ности. В истории мы знаем еще один разительный пример, когда здание, «сделавшее эпоху» в архитектуре, было построено по проекту не архи­ тектора, а человека совсем другой профессии. Восточный фасад Лувра, созданный математиком и медиком Клодом Перро, победившим множе­ ство конкурентов-архитекторов, и в их числе —прославленного Бернини, сыграл за два столетия до Хрустального дворца примерно такую же роль в переломе архитектурных вкусов и методов своего времени. Строитель Кристал-паласа был сыном простого фермера, а своим призванием избрал садоводство. Он был ученый садовод-практик, специ­ алист по выращиванию плодов и южных растений в парниках и оранже­ реях. Он сам конструировал оранжереи— стеклянные клетки для своих