Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

Брик Мне кажется, что мы все-гаки допускаем целый ряд очень грубых ошибок. Прежде всего, начиная с пресловутого искажения материала. С каких пор мы стали говорить о возможности услов­ ными знаками передавать какой-нибудь факт? Кинематографиче­ ский материал, по одному тому, что он двухмерный, уже иска­ жает. Поэтому говорить об искажении не приходится. Шуб пра­ вильно ставит вопрос о том, что снимать, а не что больше или меньше искажает. Все одинаково искажает. Вопрос в том, что нам показывать на экране, что нам снимать. Снимать ли нам только факты или снимать инсценированные вещи? Позвольте привести пример, „Поэт и Царь“. Мы с Шкловским накинулись на Гусмана: ^Это гадость, потому что дает искаженного пошлого Пушкина“ . Он говорит: „Возможно, но наша задача— многомиллионное насе­ ление заинтересовать Пушкиным, чтобы оно полюбило Пушкина“. И он прав, потому, что если стоит такая задача, то показывать такого Пушкина, как предлагал Шкловский, человека боль­ ного венерическими болезнями и припадающего к стопам Николая, было бы нелепо. Он не мог бы вызвать любовь. Следовательно, здесь вопрос о том, с какой целью снимать. Утверждать, что мы, лефовцы, стоим только за то, чтобы сни­ мать правду, неверно. Если бы нам сказали, чтобы мы показали Николая I таким, каким он был, а некоторые говорят, что он был не так плох, то мы не стали бы этого делать. Вопрос идет о том, что мы считаем необходимым дать в кинематографии. И мы говорим: прежде всего мы добиваемся в кинематографии того же, что и во всей нашей литературной работе, т. е. приучить людей ценить факты, документы, а не ценить художественную выдумку по поводу этих документов. Что проделывает Шкловский над Толстым? Какая культурная значимость этой работы? Она заключается в том, что если ты хо ­ чешь читать войну и мир двенадцатого года, то читай документы, а не читай „Войну и мир“ Толстого, а если хочешь получить эмо­ циональную зарядку от Наташи Ростовой, то читай „Войну и мир“. Культурный человек тот, который заражается эмоциональным на­ строением от реальных фактов, а не от выдумки. Замечателен в этом отношении спор Бабеля с Буденным. Буденный говорит: ты исказил конармию, а Бабель говорит: я и не собирался ее писать. Какой мне нужен был материал, тот я и брал. А если хочешь читать про конармию, то возьми документы и читай. Буденный требует от писателя фактичности и в этом мы с ним согласны. Прежде всего важно поднять культурный уровень не только кинематографиста, но, главным образом, тех, кто потребляет кине­ матографию, чтобы у них этот интерес к „Коллежским Регистра­ торам“ и к „Малиновской“ упал. Смешно, когда мы говорим пла­ менные речи и громим Протазанова, а он собирает денежки с „Человека из ресторана“. Протазанов будет деньги собирать до тех пор, пока за это будут платить их и ходить на „Человека из 63