Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

Но поскольку у нас есть требование возбуждения эмоциональ­ ного, постольку мы работаем методом монтажа аттракционов, по­ стольку у нас должны быть руки развязаны для воздействия на зрителя, нам придется брать и другой вид материала, может быть придется отстаивать и инсценировочный материал, т. е. работать методами Эйзенштейна. Теперь два слова об обезличенном материале. Для хроники важно знать, что на экране показан такой-то че­ ловек, тогда-то в таком-то месте, делающий то-то. Если эта „име- нованносгь" кадра исчезает, то вещь обобщается, и мы рассматри­ ваем ее как типовую, обезличенную. Пример: бурлаки тянут баржу. Обычные цветовые соотношения бурлака, лямки и барж и— серы. Оператор ждет, и когда мель­ кнет луч, он хватает момент и снимает эффектный кадр, но не говорит, что это бурлаки в момент эффектного освещения. Зри­ тель получает представление о бурлаке не по типическому слу­ чаю, а по исключительному. Наконец, режиссура. Есть режиссер-съемщик, отыскиватель ти­ пичного кадра и освещения, не насилующий материал. Другой тип режиссера — игровик, который является единствен­ ным господином и интерпретатором материала. Почему он толкует явления по своему произволу? Обычно, его утверждения опи­ раются на интуицию. В і . і редко встретите режиссера, который одновременно является и ученым, и публицистом. Чаще всего р е ­ жиссер говорит: „так мне казалось, так я чувствую“. Он оцени­ вает картину с точки зрительского вкусового подхода, которое характерно для него самого. Таким образом, мне представляется, что казавшаяся чрезвы­ чайно резкой демаркация между „игровой“ и „неигровой“ является очень относительной. Вопрос о том, „игровая“ или „неигровая“ , — это вопрос пред­ почтения факта — выдумке, злободневья - прошлости. Туда, где берут неплохой, подчас, материал, и стряпают из него экзотику, сантимент, оперу — с особой силой должен обру­ шиться наш удар. Ханжонковщина и как эпигонство ее — Протазановщина и Гар- диновщина -наиболее яркие представители той игровой, к которой мы враждебны непримиримо. Шкловский Дело в том, что бывают чрезвычайно бесполезные умные люди и чрезвычайно полезные ошибки. Когда я говорю с хроникалистами, я знаю, что разбить их довольно просто. Но ошибки, которые они делают, художественно чрезвычайно полезны и полезны кинемато­ графически. Это ошибки, ведущие к изобретению. Я считаю, что разделение кинематографии на игровую и не­ игровую , конечно, элементарно. 54