Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

Неигровая лента всегда права, ибо, оказывается, наш зритель недостаточно культурен и всяческую пошлость предпочитает высо­ косортному материалу современной жизни. Хорошее оправдание для тех, которые являются поборниками кинематографического за­ стоя, и слабое утешение для честных работников, которые хотят быть активными революционерами культуры! Все дело неигровой ленты оказывается в порочном кругу. Ждать, пока зритель культурно созреет и до тех пор откладывать революцию в кинематографии или, наоборот, делать революцию в кинематографии и тем толкать зрителя вверх по культурной лестнице... Во всех областях нам приходится работать с „данным челове­ ческим материалом“ (Ленин), причем на опыте мы убеждаемся в том, что революционный метод является единственно правильным. И поэтому нам следует как предпосылку для настоящей дея­ тельности признать п р а в о т у з р и т е л я и н е п р а в о т у не иг ­ р о в о й л е н т ы , к о т о р а я не и м е е т у с п е х а . Стоит только отдать себе отчет в напряжении тех сил, при помощи которых обычная художественная кино-драма завоевывает зрителя. Она не брезгает для этого никакими средствами. Из ли­ тературы она заимствует мощную пружину сюжета, которая под­ пирает собой монтажную связь кадров. Она без стеснения прохо­ дит учобу у хроники, овладевая приемами работы с материалом. Она втаскивает в себя куски реального материала, если это помо­ гает ей расцветить свое убогое содержание. И это в то время, как неигровая лента меньше всего заботится о зрителе и думает только о себе, беря, очевидно, за образец плохого оратора или лектора. Если делается научная лента, то зри­ телю преподносятся такие порции „науки“, которыми он может только подавиться в тесных пределах сеанса. Обычно научный руково­ дитель превалирует над постановщиком, озабоченный только сохра­ нением точности и книжно-логической последовательности. Из того, что научность должна быть во что бы то ни стало сохранена, не следует, что лента должна быть угроблена, как кинематографиче­ ская вещь. В том-то и заключается дело, что научный консультант или историк при монтаже хроники является диктатором, который мало хочет считаться с восприятием кино-зрителя. Над сценарием неиг­ ровой ленты ник го не работает, причем в то время как литера­ тор, поставляющий сюжет для художественной ленты, должен или прибегнуть к помощи техника-сценариста или сам сделаться таким техником, в научной или производственной ленте решающее слово принадлежит научному руководителю, который рассматривается, как готовый сценарист. Нет никаких руководящих указаний о плане съемки неигровой ленты, о ее композиции, которая представляет собой труднейшую формальную проблему. Попытка Дзиги Вертова поднять неигровую фильму до уровня „боевика“, сделанная им в „Шестой части мира“, хотя и страдает крупнейшими ошибками против метода, но она яв­

4 1