Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

криком они подманивают к стадам волков, чтобы затем получить свою долю объедков. Горы отсюда плоские и невидимые снизу снеговые пади опестряют горизонт. Мы на перевале. Слева от нас влажным блеском сияет острый, как нож, шиферный гребень. Это Мушури — говорит мне спутник,— страшный Мушурский перевал. Зимою латпарские седловины зава­ ливает такими многосаженными пластами снега, что пройти через них в Сванетию нельзя. Тогда смельчаки отправляются через М уш у ­ ри. Его преимущество в том, что снега не в силах завалить остро­ го шиферного лезвия, и по лезвию в две подошвы шириною лю­ ди опускаются на ту сторону хребта. Итти приходится под навис­ шими мягкими глыбами снега в молчании. Вскрик или кашель могут оторвать сыпучие громады и завалить ими людей. Люди идут гуськом и каждый следующий ставит свою ногу в след предыду­ щего . Каждую весну из Мушурского оврага раздувшиеся ручьи вы­ носят трупы сванов. Это Сванетия платит М уш ури за переход. Вот перевал. Унылый курганистый ослизлый пустырь. Долина Цхенис-цхали заслонена. Засматриваю за каждую горбину — когда же Сванетия? За курганом справа ударяет громовой раскат. Я никогда не думал, что туманы могут налетать так стремительно. Здесь они рождаются за каждым камнем и за каждым поворотом. Через три минуты я уже не вижу идущих спереди спутников. Через пять минут лошадь не различает тропы и начинает карабкаться куда-то явно в сторону, норовя стать крупом к атакам холодного ветра. На шестой минуте, разрывая шнурки, я только-только успеваю взять из-за седла бурку, а через десять минут нас, сбитых под од­ ной буркой, сечет крупою и снегом и режет ветром, от которого некуда укрыться. Этот декабрь длится полчаса. Вместо Сванетии — сеновал обла­ ков. Туманы, которыми завалены все сванские ущелья, лезут по откосам, чтобы перевалить в Нижнюю Сванетию, но оттуда их встречает ток теплого воздуха, он ударяет туманы под подборо­ док, и вертикальной спиралью они делают сальто и снова свалива­ ются в Верхнюю. О направлении ветра говорить нельзя. Из-за каж ­ дого камня дует свой собственный, абсолютно автономный ветер. На полминугы разрежается туман и смутно, как на передержанной пластинке, мы видим темные овраги между хребтами, бегущими, как корни столетних деревьев. А над путаницей гор и ущелий — Кавказский хребет и мягкий купол Эльбруса за хребтом. Снеговые пики врезаны в небо и голубоватые ледники переки­ нуты через хребет, как свеже накрахмаленные полотенца. Взбира­ юсь на голый бугор, высшую точку перевала. На этом бугре встре­ чаются ветры всех окрестных ущелий. Шиферные пласты на нем настолько продуты, отслоены и заострены, что страшно провести пальцем вдоль их лезвий— можно порезаться. Наверх шли шесть часов — вниз четыре. Лошади шагают об­ легченно. На подъеме они то и дело останавливались отдышаться. Сочны заросли рододендронов, чьи листья точно из эмалированной

2 3