Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

Деревня Чосури. Уже темно. Здесь ночевать. Завтра отсюда днев­ ной переход через латпарский перевал в Верхнюю Сванетию. О с е ­ тин ведет нас к приятелям. Едем прямиком во тьме, копытами коней ломая кладку булыжных оград. Сквозь темень, хлюпание воды под копытами, шлепание куку ­ рузы вдруг загорается лай собак. Въезжаем во двор, осененный смутной громадой четыреугольной башни. Из дома выныривают желтые огоньки керосиновых лампочек. ГІо крутой лестнице нас ведут в толстостенные комнаты пристройки. Мы в гостях бывшего владетельного князя Гардапхадзе. Потомки феодалов живут тихо, пристроженные революцией . Сто девятилетний князь — редкость даже для сванского долголетия — ведет под этой башней свое усохшее хозяйство. В этих краях уже нет светлого хлеба. Здесь — или кукурузный хлеб , похожий на многодневное подсохшее картофельное пюре или ячменные лепешки, в молодости вязкие, а в старости — че­ репица. Мы посылаем хозяевам в подарок каравай пшеничного хлеба. Нам отвечают тарелкой вареных яиц и бутылкой араки (кукуруз ­ ный самогон). Арака жидка и пахнет тошнотворно . Голос хозяйки властен и басовит. Скоро на столах и скамьях кладутся матрасы и вытащенные из-под спуда одеяла. С утра лезем на Латпари. Доро г а крутит перелесками, выбегаем на поляны, где трава бьет всадника по коленям, и совершенно невиданные цветы заливают горы синеватым молоком. Обгоняем торговый обоз — четыре лошади , навьюченные ящи­ ками, мягкими узлами, бурдюками и бидонами. Эго едет мануфак­ тура, керосин, ботинки, непромокаемые пальто и красное рачинское вино в Местию. На каждой лошади навьючено восемь пудов. За провоз каждого пуда возчик получает четыре рубля. Все глубже и глубже проваливается вниз совершенно уже по­ черневшая долина Цхенис-цхали. На дальней ее излучине , словно несколько хлебных крошек — село Лечхуми. В синеве за горами — Рачинский уезд , бедный живущий отхожими промыслами. Там новый курорт — Шови. У Шови хорошие крестные отцы, подымающие это доныне глухое местечко. Шови — еще похож на американского чистильщика сапог из рассказов М. Твена — он станет миллиар­ дером. Полоса лесов отваливается вниз. Пытаемся итти пешком аль ­ пийскими лугами. Ровно ч ере з 25 шагов сердце начинает плясать и резать будто ножами; гортань не успевает заглатывать воздух и голова начинает болеть . Ложимся, обжигаемые фиолетовыми лучами солнца. Отдыхаем. По зигзагу над нашими головами по стенке взлаза ползут горбы товаров на спинах торговых лошадей. В ложбине ни­ же нас лежит запыленный, словно корицей присыпанный, длинный язык снега. Из-под него шумит и скачет белый поток. Коршуны с жалобным криком плавают над стадом вялых коров. Говорят, этим

2 2