Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

И з-за этих скал в августовское восстание 1924 года шло 180 сванов отвоевывать себе Цагери , которое когда-то было не г р у ­ зинским, а сванским. Осетин, наш спутник, рассказывает мне повесть о походе оду­ раченных меньшевиками сванов, здесь у Цагери наткнувшихся на большевистские пушки . Он рассказывает про свой арест, приговор к расстрелу и выручку в последнюю минуту. То г , кто его выручил, ехал, оказывается, с нами в автомобиле. Оказывается, вчера они с осетином вдоволь навспоминали дни ареста. Я вспоминаю их смех-—• они смеялись приводя в память случай с глухим арестованным кре­ стьянином большевиком. Ему говорили: — сейчас поведут на расстрел, а он оживлялся и переспрашивал — сейчас принесут хлеб? — Да не хлеб, а рас­ стрел .— Кто принесет? И камера смертников смеялась незадачливому старичку. Мне рассказывают, что местный руководитель восстания, обез­ оруженный силою советских пуш ек и крепостью советского роста, сейчас работает заместителем предисполкома. Зачем хорошим организаторам зря пропадать! И сколько по Грузии сейчас таких бывших меньшевиков и повстанцев запряглось по собственному почину в советскую работу. О т железного моста начинается знаменитая сванская тропа. Это корявая каменная лестница, выдранная по самому краюшку отвесно падающих в воду скал и поднимающаяся кверху так же круто , как лестницы в московских домах. При каждой лошади идет имеретин, владелец ее, он же про­ водник. На мою долю выпадает семидесятилетий старик. Сухень­ кий и проворный, он с большой легкостью перебегает по бревнам, вскарабкивается по каменным выбоинам, где нужно, тянет лошадь за повод. Всю дорогу мне неловко перед ним. Ему бы в доме от­ дыха сидеть, а он здесь в пятнашки играет за свои пять рублей в день. Особенно эта неловкость усиливается, когда мы начинаем вскарабкиваться на перевал. Даже привычного старика прихватывает крутизна и редкий воздух. Все чаще и чаше он хватается за хвост лошади на подъемах, кашляет и задыхается, но вернуться отказы­ вается. Мы орем до хрипоты на тропе между альпийскими лугами и ледниками, убеждая старика вернуться. Труднее убедить второго проводника, стариковского односельчанина, захватить с собою на обратном пути стариковскую лошадь. Второй проводник верен только закону зверей: „знаю свою лошадь и заработанные мною рубли, а на соседа плюю, и знать его не хо ч у “ . Горная дорога, как полет аэроплана: вверх, вниз, вправо, вле­ во. Вниз — на береговую гальку; вверх — на скалистый мыс, сры­ вающийся в воду; вправо — по руслу сбегающего потока; затем в брод, скользя подковами по огромным омытым горной водою глы­ бам, и влево по течению потока к реке. Через полчаса езды перестают действовать на воображение обрывы, мосты, консоли, прикрепленные к стене, и даже узкие в

2 0