Новый ЛЕФ. № 11—12. 1927

вдвое выше стен и в ней были прорезаны световые отверстия — окна. Внутри овчарни было столько света, сколько бывает в произ ­ водственных мастерских, построенных по последнему слову тех ­ ники и по нормам охраны труда. Немного в стороне от заканчиваю­ щейся постройкой овчарни закладывали еще два таких же овечьих дворца. Строительная программа текуще го года предусматривает обору ­ дование к зиме жилплощади на три тысячи овец. В незапамятные времена вышла из моря на дневную поверхность земли прожигае­ мая солнцем и продуваемая восточными ветрами Сальская степь. С незапамятных времен бродят по ней овцы, щипля весной траву, а летом— полынь и чернобыльник. И никогда еще не гостили степ­ ные овцы в таких роскошных зимних дворцах. Но, правду сказать, и овец таких никогда в степи еще не было, какие появились теперь . Дворцы-овчарни строят у овечьего водопоя. Из артезианского колодца вода течет по желобам и наполняет систему колод . Из них может пить воду сразу целое овечье стадо. У колодца стоит старый овцевод ГІиіпванов, держа под уздцы небольшую донскую кобылку. Кобыла оседлана казацким седлом. Седло состоит из двух кожаных подушек, вернее из одной по­ душки, перетянутой посредине ремнем, проходящим по подпруге под лошадиный живот. Между двух половин подушки нужно си­ деть , согнувши ноги в коленях и упираясь в коротко подтянутые стремена. Таково казацкое седло и знаменитая казацкая посадка. Она вредна для передних ног коня. Несомненно, что особые свой­ ства казачьего зада в большей степени содействовали созданию громкой славы донского наездничества, чем это примитивное седло. Но овцевод Пишванов с этим, конечно, никогда бы не согласился. Если он и не родился в казацком седле , то это произошло по независящим от него обстоятельствам. Во всяком случае седло было первым предметом, на который он вскарабкался. И в нем не без успеха он прожил всю свою жизнь. Немудрено , что ни один кавалерист не может так сидеть в своем культурном седле , как Пишванов сидит в своем первобытном. До революции Пишванов был богатым человеком и имя его было хорошо известно в Сальском округе . Ему принадлежали отары в десятки тысяч овец, табуны донских лошадей и необозри­ мые, необмеренные степные пространства. Когда над Манычем и Салом прошли революция и гражданская война, ГІишванову стало тесно и неуютно в степи. Он скрылся в безвестном направлении. Говорят, ушел в прикаспийские камышевые заросли, в которых мо­ гут прятаться и прятались целые армии, в которых , по слухам, и сейчас укрываются от бдительности советских законов старые овцеводы со своими Стадами в десятки тысяч голов . Пишванов по­ терял своих овец. Когда утихла гроза гражданской войны, он в е р ­ нулся на старые места и стал здесь в качестве служащего немец­ кой концессии пасти овец чужих. 8