Москва

Потухли ОГОНЬКИ В СЛЮ брюшинных — из рыбьего пузыря — окошках, и наступила ночь, тревож ная, темная, чреватая беда ми и напастями. Боязливо, крадучись возле уснувших домов, про- -бираются запоздалые пеше ходы. Окруженный креп кой охраной, едет домой за хмелевший боярин. Холопы освещают фонарями путь боярской колымаге. В пус тынном темном переулке у высокого тына усадьбы можно встретить лихих лю дей: оберут, разденут, изу вечат и бросят в придорож ную канаву на съедение го лодным псам. Разве убережешься от ночных воров? И разве уз наешь, кто они? Быть может, это бег лые крестьяне пришли в ^Москву и здесь, в столице, мстят по ночам боярам, купцам, подьячим за свою загубленную жизнь? ДЯНЫХ и

Городской

московской

сторож

крепо

на

стной стене.

, Может быть, это холопы московского, боярина-скряги вышли в темный переулок Добыть себе ночным разбоем на хлеб, водку и чес нок? А' может быть, и сам боярин отправился с друзьями на улицу поразмяться после веселого ужина? Дела Разбойного приказа сохранили имена таких высокопостав ленных ночных бандитов: князь Иван Шейдяков, Василий Толстой, Андрей Апраксин, Афанасий Зубов... Темно и тихо в ночной Москве. Опустел торг на Красной пло щади, не стучат молоты в Кузнецком конце, замолкли гончары, спят хамовники. Только воют цепные псы на боярских усадьбах, глухо по стукивают била сторожей и невнятно журчит вода на мельницах Яузы и Неглинки. Вспыхнуло зарево над Москвой. Надрывно завыли псы. Ревет, -сзывает сполошный колокол на кремлевской башне у Фроловских во рот. Сторожа крепче замкнули уличные решетки^ и частой дробью забили колотушки караульщиков: того и гляди, в пожарной суете грабители выкрадут казну из кладовых... Кончился по*жар, и снова тихо и темно в ночной Москве. Только яопрежнему воют Заливчато цепные псы и перекликаются ночные сто рожа. Первым начинает стрелец близ Успенского собора в Кремле. Про- , -тяжно и заунывно бросает он в ночную тьму:

— Пресвятая богородица, спаси нас! Ему отвечают у Фроловских ворот:

87