Москва

Но ничто не помогает. Всё новые толпы голодающих приходят в столицу. В Москве люди питаются трупами. «Никто не смел подать кому-нибудь на улице милостыню, ибо собравшаяся толпа могла задавить того досмерти, — пишет голлан дец Исаак Масса, бывший в то время в Москве. — И я сам охотно бы дал поесть молодому человеку, который сидел против нашего дома и с большой жадностью ел сено в течение четырех дней, от чего надорвался и умер, но я, опасаясь, что заметят и нападут на меня, не посмел... Утром за городом можно было видеть мертвых, одного возле кучи навоза, другого наполовину съеденного, и так далее, отчего волосы становились дыбом у того, кто это видел». В Москве начинаются грабежи среди бела дня. На юге и в центре страны вспыхивают голодные крестьянские восстания. И по Москве передают страшные рассказы, будто ночью кто-то видел на небе ог ненные столбы, которые сталкивались между собой. Другие расска зывают, что вчерашней ночью на небо взошли три луны сразу. Гово рят о страшных уродах, родившихся в Москве, и о чернобурых лисицах, забежавших в столицу. На ночном небе появляется комета с большим хвостом. И в Москве уже поговаривают, что это беззако ния Годунова навлекают бедствия на народ. ' И снова по голодной бунташной Москве ползут слухи, будто Борис убил царевича Дмитрия, чтобы проложить себе дорогу к пре столу. Юркие люди шопотом передают, что «проныр лукавый» Году нов отравил и доброго царя Федора с его дочерью, маленькой царев ной Федосьей, и даже злодейски уморил свою сестру-царицу. . Как снежный ком, растет и катится по Москве клевета на Бориса: это он подговаривал крымского хана разгромить Москву, это era холопы пытались сжечь белокаменную столицу... Годунов решает расправиться с недовольными и клеветниками. Сотни сыщиков и выпущенных из тюрем воров шныряют по мо сковским улицам, подслушивают, что говорят о царе, и хватают каж дого, сказавшего неосторожное слово. Доносчиками становятся свя щенники, монахи, кабатчики, холопы, бояре. Родные боятся говорить друг с другом. Страшно произнести имя царя — сыщик хватает и ве дет в застенок. За доносами следуют опалы, пытки, казни, разорение усадеб,, ссылки на далекие северные окраины. «Ни при одном государе та ких бед не бывало», замечает современник. Аресты и казни порождают недовольство и новые порочащие слухи, и обезумевший Борис рассылает по Москве лицемерную и хва- ' стливую молитву за царя и его семейство. При заздравной чаше мо сквичи должны молиться, чтобы «он, Борис, единый подсолнечный христианский царь, и его царица и их царские дети на многие лета, здоровы были и счастливы, недругам своим страшны... имя его слави лось бы от моря до моря и от рек до концов вселенной...» И горе было тем, кто забывал об этой молитве!.. Князьям Шуйскому и Мстиславскому царь запрещает жениться,, чтобы лишить их побуждений к честолюбивым замыслам. Своему иноземному лекарю Борис приказывает по волоску вы щипать у боярина Вельского его длинную бороду. Особенно ненавидит Борис боярский кружок во главе с Романо выми, дЁОюродными братьями покойного царя Федора. В них царь видит вождей и вдохновителей боярской оппозиции. Пятерых Романовых, их родных и друзей с женами, детьми, се страми, племянницами Годунов ссылает в отдаленные окраины госу-.

46