Москва

— Итти домой? Посмотрели на

соседний

Он был еще не

Его

готов.

мостик.

спешно доделывали. И он портил весь вид. — Домой? Нет! Молодежь кинулась помогать товарищам.

Вода хлестала из ведер, промывая пыльный мрамор. С сухим тре ском падали на пол доски лесов. Мелькали мокрые швабры. Электро монтер, переходя от выключателя к выключателю, зажигал молочные шары, шестигранники, цилиндры. Й наконец появился на свет гото вый мраморный дворец: золотисто-желтые колонны, блестящие плит ки стен, молочные цилиндры лампионов и белый уральский мрамор на поручнях лестниц... Над Москвой в розовой дымке поднималось солнце. Итти спать было невозможно: важнее сна, важнее всего на свете было встретить первый поезд. Комсомольцы стояли среди пустынного сияющего дворца. На станцию приехал Лазарь Моисеевич. Хозяйским шагом прошел он по перрону, поднялся на мостики, внимательно осмотрел мрамор, лестницы, арматуру. Потом подошел к комсомольцам и увидел красные, воспаленные, оживленно блестящие глаза. — Что вы тут делаете? Вам больше нечего делать. Все сделано. Все замечательно сделано! Идите спать. — Мы ждем поезда. — Все-таки надо итти домой. Идите спать. ■ — Спать? Хорошо. Комсомольцы сделали вид, что уходят. Потом по одному верну лись обратно... Блестящий поезд начал медленно спускаться под землю. Из четы рех вагонов три были пустыми. Только в переднем тесно уселись ру ководители стройки — инженеры Метростроя и директоры заводов, создавших вагоны, моторы, оборудование. В вагоне было тихо. Первые пассажиры молчали. Но широко раскрытые сияющие глаза, порывистые движения и нетерпеливое по стукивание ног выдавали волнение и радость. Осторожно прощупывая путь, поезд вошел в тоннель. Люди внутри вагона, не говоря ни слова, подали друг другу руки. Кто-то перехваченным от волнения голосом еле слышно произнес: «Ура...» И этот Шопот прозвучал громче оваций. В будке управления моторного вагона стоял Лазарь Моисеевич Каганович. Из будки управления были ясно видны серая полутемная галле рея, бетонные стены, щебенка на полотне, темные рельсы. Потолок тоннеля скрывался в темноте: путевые фонари, затемненные сверху непроницаемыми абажурами, бросали свет только вниз — на полотно И рельсы. В сером полумраке черными змеиными телами висели на бетонной стене толстые электрические провода. Драгоценным изум рудом вспыхнул впереди зеленый огонь светофора... На станционной платформе стояла толпа строителей. В подзем ном зале царила какая-то торжественная тишина. Вдруг послышался гул. Гул рос, словно его несло ветром. Толпа зашевелилась. Гул нарастал, приближался.

308