Москва

В Москве готовится восстание. Рабочие вооружаются. В подва лах домов члены рабочих дружин учатся стрельбе из маузеров и винтовок. Генерал Трепов, тогдашний министр внутренних дел, присылает в Москву свой знаменитый приказ: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть». Рабочая Москва принимает бой. Московский ' комитет большевиков требует от городской думы сложить полномочия и вместо думы создать временный революцион ный комитет. Новые предприятия примыкают к стачке. Замирает миллионный город. Друг против друга во весь рост встают два непримиримых врага, готовых к решительной, кровавой схватке... Восстание разгорается. От Ревеля до Одессы, от Польши до Си бири народ бьется на баррикадах. Царь пробует обмануть рабочих. В Москву летят из Петербурга телеграммы министра внутренних дел, и хозяева московских заводов неожиданно «добреют». Они щед ро обещают сокращение рабочего дня, прибавку к заработной плате, уничтожение вычетов и штрафов. В окраинных кварталах провокаторы уверенно 'говорят, что по беда уже в руках рабочих, что хозяева готовы на все уступки, что завтра наступит рай на земле, — надо только сегодня отказаться от всякой борьбы и прекратить забастовку. Тут же мимоходом пугают всех непокорных полчищами солдат, орудиями, пулеметами, сибир ской каторгой, черной сотней. И отдельные группы рабочих начи нают ломать стачку. Выходят газеты. Военные машинисты из солдат пускают приго родные и товарные поезда по Казанской дороге. Жизнь постепенно начинает входить в свою обычную колею. 18 октября в Москве получен царский манифест. В нем царь обе щает конституцию, свободу слова, совести, собраний, союзов, непри косновенность личности. Манифест окончательно решает судьбу московской стачки. Многим он кажется прекрасной, увлекающей победой. Стачеч ный комитет под напором меньшевиков (в , комитете большевики в меньшинстве) обращается с призывом кончать всеобщую стачку. Истомленные борьбой, сбитые с толку манифестом, под нажимом полиции и черной сотни московские предприятия встают на работу. Ленин предупреждает: «Неприятель отступил, оставив за революционным народом поле сражения, — отступил на новую позицию, которая кажется ему луч ше укрепленной и на которой он надеется собрать более надежные силы, сплотить и ободрить их, выбрать лучший момент для напа дения». Ленин оказался прав. Рабочая демонстрация идет к Таганской тюрьме освобождать по литических заключенных. По Немецкой улице едет на извозчике с развевающимся красным знаменем сияющий радостью «дядя Коля» — товарищ Н. Э. Бауман, один из руководителей московских большевиков, недавно освобож денный из тюрьмы.

230