Москва

Так продолжается пять

Днем — тяжела я

недель.

работа, от которой ломит руки и ноги и мучительно хочется спать. Вечером — чтение и разговоры с рабо чими. А ночью — тощий сенной тюфяк, соломенная подушка, клопы и спертый воздух, от которого кру жится голова. Бардиной это вдвое тяжелее: она вос питывалась в барских усло виях, привыкла к известно му комфорту. Но Бардина не сдается... В 1875 году ее аресто вывают. На предваритель ном следствии она называ ет себя буквой «А» и отка зывается давать какие-либо показания. Но на судебном процессе Бардина выступа ет. Она не защищается, она нападает. — Я убеждена в том, — говорит Бардина, — что на ступит день, когда даже и наше сонное и ленивое об щество проснется, и стыдно ему станет, что оно так долго позволяло безнака

Антон Павлович Чехов.

занно топтать себя ногами. И тогда оно отомстит за нашу гибель... Преследуйте же нас — за вами пока материальная сила, господа, но за нами — сила нравственная, сила исторического прогресса, сила идеи, а идея, увы, на штыки не улавливается! Рядом с Бардиной на скамье подсудимых сидит московский ткач Петр Алексеев. «Некрасирое, немного рябоватое, бледное лицо, обрамленное гу стыми, несколько волнистыми черными волосами, с блестящими чер ными глазами, — рисует его портрет современник, — производило впе чатление большой силы и смекалистости. Крепкая, широкая фигура, изрядно большие, мускулистые руки, кулак — как хороший булыжник, и весь — крупный, сильный богатырь русского эпоса». Петр Алексеев получил революционную закалку в петербургских кружках. Приехав в Москву, он широко развернул агитационную ра боту на московских фабриках, втянув в нее своих братьев — Власа, Игната и Никифора. Петр Алексеев — талантливый организатор и прекрасный агитатор. Его популярность на московских предприятиях обращает на себя вни мание полиции, и жандармы арестовывают его одновременно с Барди ной. На суде он говорит: — Неужели мы не можем сообразить и понять, почему это мы так дешево ценимся и куда девается наш невыносимый труд? Отчего это другие роскошествуют, не трудясь, и откуда берется ихнее богаг 224