Москва

«Мещанина за ложную жалобу посадить в смирительный дом на месяц, а двух крестьян на фабрике при народе высечь розгами и от править по этапу на родину на счет общества и помещика с воспре щением возвращаться в Москву». С тех пор время от времени вспыхивали забастовки на москов ских фабриках. Забастовщиков секли розгами, отправляли в Сибирь, держали го дами в тюрьмах. На московские заводы и фабрики регулярно посы лали жандармов в надежде, что «одно уже право появления там жан дармских унтер-офицеров \ не преминет оказать нравственное влияние как на рабочих, так и на хозяев». Но забастовки не унимались. Вся страна бурлила. По деревням нарастала волна крестьянских восстаний. Император Александр II не на шутку испугался. Он понял, что «лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собой начнет отменяться снизу». И царским манифестом 1861 года крепостные получили «волю». Крестьянин вырвался из-под власти крепостника, но зато попал под власть денег, оказался в зависимости от нарождавшегося капитала. Ограбленные и разоренные выкупными платежами крестьяне по тянулись в Москву на заработки. Для Москвы начинается новая жизнь. Город становится крупным железнодорожным узлом. Ширится торговля. Растут фабрики. Москва •быстро превращается в крупнейший в стране торговый и промышлен ный центр. Хозяином Москвы стал купец, фабрикант, промышленник — капи талист. С фронтонов московских особняков он снял дворянские гер бы старых хозяев Москвы — князей Голицыных, Долгоруких, Шахов ских, Щербатовых — и повесил аляповатые вывески купцов Солодов никовых, Голофтеевых, Шелапутиных, Хлудовых, Обидиных. Купцы скупали именья и дома разорившихся дворян, вытесняли князей и графов из их дедовских, насиженных гнезд, и только в тихих, кри вых, поросших зеленой травой переулках Арбата, Пречистенки, По варской в старых домах остались доживать свой век последние домо владельцы. Москва дворянская стала Москвой купеческой.