Москва

Закладка каменного Москворецкого моста в 1832 году.

На Тверской улице, против дома генерал-губернатора, высилась пожарная каланча Тверской части. Под каланчой — двухэтажный дом. В нижнем этаже — пожарный сарай, а над ним — «клоповник»: сек ретная тюрьма с камерами для политических и особо важных пре ступников. Маленькие узкие окна смотрели на площадь, но снаружи сквозь них ничего не было видно: поверх железной решетки окна были затянуты частой проволочной сеткой, густо заросшей пылью. Перед зданием части — полосатая будка, колокол и часовой. Ча совому строго-настрого приказано наблюдать за генералами. Лишь только на Тверской или в Столешниковом переулке пока зывался его превосходительство, часовой два раза ударял в колокол, и двадцать нижних чинов с офицером под барабанный бой выстраи вались на караул. Так десятки раз в день бил колокол и гремела барабанная дробь Тверской части — мало ли генералов проходило за день мимо поло сатой будки! На перекрестках улиц в будке казенного образца сидел москов ский будочник, одетый в серовато-желтый казакин и высокую шап ку, вооруженный огромным тесаком и ржавой алебардой. Днем будочнику нечего было делать, и он тер табачные листья, мешая табак с разными специями. Нюхательный табак — давнишняя специальность московских бу дочников. Когда от начальства им полагалась алебарда — топор на длинном шесте, — будочники терли табак рукояткой алебарды. Когда же их вооружали вместо алебарды шашкой в кожаных ножнах, они орудовали просто ухватом, принесенным из дому. У каждого будочника был свой секрет приготовления табака. Иногда для большей крепости и «вкуса» подсыпали в табак толченое стекло. Такой табак ходил по Москве под названием «Самтре». Обязанностью будочника считалось наблюдение за порядком. По ночам к нему должны были заходить полицейские во время своих

176