Москва

кие боковые флигели. В центре главного корпуса — круглый ; зал с двойной колоннадой. У Даниловской заставы Казаков строит прекрасное здание Пав ловской (теперь 4-й Советской) больницы. На Моховой улице по про екту Казакова воздвигается здание Московского университета. За двадцать лет неутомимой работы Казаков создает в Москве десятки жилых домов и кладет начало московскому капитальному жилищному строительству. Его основные заказчики — дворяне. И обычно к центральному, «господскому» дому казаковской постройки примыкают по бокам служебные флигели. За домом — двор, хозяй ственные строения и непременный сад. «Господский» дом отгорожен от уличной толпы высокой красивой решеткой... В квартире Казакова в Златоустинском (теперь Б. Комсомольском) переулке обычно собираются художники, ученые, зодчие. Много сил .Казаков отдает педагогической работе и кладет начало Кремлевскому архитектурному училищу. Среди многочисленных учеников Казако ва — один из крупнейших архитекторов начала XIX века Бове. Казаков умирает в Рязани в 1813 году, потрясенный вестью о разорении французами родной Москвы. Гением великого русского зодчего Москва украшается прекрас» ными зданиями. Но грандиозный екатерининский план коренной пере стройки Москвы кончается крахом. Кремль попрежнему заброшен. У Кремлевской стены со стороны Красной площади в 1782 году поставлен ряд каменных двухэтажных лавок. В 1796 году на месте разобранной стены Белого города вырастает Тверской бульвар, обсаженный молодыми березками. На бульваре разгуливают московские франты, одетые по последней утрированной французской моде. На франтах элегантные фраки с длинными и узки ми фалдами, жилеты из розового атласа, сапоги с кистями, на шее огромные галстуки, закрывающие подбородок. Галстуки эти длиною в несколько аршин — их приходится по крайней мере двадцать раз обматывать вокруг шеи. У каждого непременно двое часов с двумя цепочками и брелоками, на пальцах множество колец и перстней, на груди большая запонка, поверх жилета еще две цепочки и в руках непременная «манька» — соболья муфта. Щеголихи одеты в открытые платья, волосы круто завиты бараш ком. В курчавых волосах гребни величиною в четверть метра. Воло сы взбиты башней, и на щеке обязательно мушки... Каких только чудачеств не видел в те годы Тверской бульвар! У одного барина на запятках его экипажа трехаршинный гайдук и карлица; на козлах кучером — мальчик лет десяти, а форейто ром — старик с седой бородой; левая коренная с верблюда, правая — с мышь. Другой барин не показывается на гулянье иначе, как верхом, с огромной пенковой трубкой, а за ним — целый поезд конюхов с за водскими лошадьми, покрытыми персидскими коврами и цветными попонами. А чуть отойдешь от бульвара в сторону — будто попадаешь в глухую провинцию: у ворот москвичи грызут орехи, лузгают подсол нухи, обмениваются острыми шутками. На дворах, у колодцев с огромными «журавлями», — шумный, болтливый женский клуб. И

142