Москва

скуки, чтобы заполнить пустое время, чтобы пощекотать нервы, как придумывали нелепые выезды и замысловатые меню званых обедов. Но даже эти книги читали главным образом дворяне. Ремеслен ники, рабочие, крестьяне ничего не читали: они были неграмотны. А тем из них, кому волею счастливой судьбы и 'редким, нечеловече ским упорством удавалось постичь грамоту, тем нечего было читать. Разве только «Бову-королевича» или «Еруслана Лазаревича», пере пиской которых кормились отставные подьячие. И вот изгнанный «за леность и нехождение в класс» Николай Но виков решает начать большое дело. Как некогда его предки служили родине копьем и мечом, он хочет послужить ей пером и книгой. Он мечтает дать России хорошую, понятную и полезную книгу, привить вкус и любовь к чтению. Он объявляет непримиримую борьбу бес смысленной французской моде, распущенности, невежеству, подха лимству. Новиков принимается за издание сатирических журналов: «Тру тень», «Живописец», «Кошелек». Журналы зло высмеивают тогдаш них щеголей и щеголих с их каблучками, похожими на ходули, с их буклями в виде крылышек горлицы и до облаков взбитыми приче сками. Новиков возмущается в своих журналах тем, что «знатным чело веком почитается тот, который имеет высокий дом, карету; который напивается допьяна, но токмо добрыми винами, страдает подагрой и., имеет позыв на еду от помощи своего доктора; который видится с женой только в гостях, с детьми же встречается по нечаянности и спрашивает об их имени». В своем журнале «Кошелек» Новиков обрушивается на тех, кто считает, будто на всем земном шаре только русскому народу отказа но иметь свою культуру, свой характер, свои обычаи и будто сужде но ему, как милостыню, собрать обычаи у разных народов и соста вить характер, никакому народу не свойственный и идущий к лицу только обезьянам... Сатира Новикова кажется Екатерине слишком острой, и журналы закрываются. Переселившись в 1779 году в Москву, Новиков всю свою энергию вкладывает в создание полезной книги. Он арендует университетскую типографию, основывает новые ти пографии, чтобы получить хорошие книги и добротные переводы, платит невиданно высокие для того времени гонорары авторам и пе реводчикам и за три года печатает больше книг, чем было издано до него за двадцать четыре года существования университетской ти пографии. Среди новых книг Новикова — более тридцати учебников, разно язычные буквари, словари, грамматики, труды по русской истории и литературе. Но мало создать книгу — надо продвинуть ее в народную гущу. И Новиков основывает в Москве общественную библиотеку, даром раздает учебники по школам, открывает новые книжные лавки. До Новикова в Москве было всего лишь две книжные лавки. При Новикове их стало двадцать. И — неслыханное дело! — книжная лав ка Новикова у Воскресенских ворот по спросу на ее товар начинает соперничать с модными магазинами на Кузнецком мосту. Книги Новикова читает не только Москва. Они расходятся по захолустьям необъятной России и попадают даже в далекую, забы тую Сибирь...

134