Москва

Временщики ведут «правление весьма непорядочное», с обидами й судейскими неправдами. И снова столица живет своей прежней, ■обычной жизнью: шумит великий торг у кремлевских стен, скрипят мельницы на Неглинной, голодают холопы в боярских подклетях, бо гатеют бояре, разворовывая государеву казну, дерзко шалят по ночам разбойники. А под Москвой, в Преображенском, идет бурная, суматошная,'* ин тересная жизнь молодого царя Петра Алексеевича, так не похожая на •обычную благообразную жизнь прежних государей всея Руси. После Троицкого похода Петр еще теснее сближается с Немец кой слободой. Он вызывает оттуда генералов и офицеров для строе вого и артиллерийского обучения своих потешных, часто сам запро сто ездит в слободу, обедает и ужинает у старого генерала Патрика Гордона и по вечерам весело пирует в тесном . кругу своей «кумпа нии». «Кумпания» Петра — пестрая смесь племен, наречий, состояний. Здесь бывший сын придворного конюха, сержант Преображенского полка Александр Ментиков, будущий всесильный фаворит, и рядом •с ним — старый князь Ромодановский, бесконечно преданный Петру. Главнокомандующий новой солдатской армии И. И. Бутурлин, быв ший стрелецкий командир, и Франц Яковлевич Лефорт, авантюрист из Женевы, веселый говорун, преданный друг, неутомимый кавалер :в танцовальном зале, неизменный товарищ за бутылкой, мастер устро ить пир наславу, — словом, «душа-человек», или «дебошан француз ский», как определяет его современник Петра князь Куракин. Петр ни минуты не сидит на месте. Он ведет усиленные военные

•Сад Головинского дворца в Немецкой слободе в начале XVIII века. Левее — скот ный двор. Перед садом — шумная, оживленная уличная сутолока. За головинской усадьбой — река Яуза и пустыри, отделяющие Немецкую слободу от Москвы.

S6