Из истории московских улиц

нее 3 тысяч человек. Люди спали, где только могли: под на рами, в проходах и т. д. В остальных трех ночлежных домах преобладали мелкие мастерские, торговцы вразнос и тому по добные люди с постоянным занятием. Но кулаковский дом на селяли самые низшие слои Хитрова рынка. Здесь было много таких людей, которые промышляли темными делами. Обыч ным явлением было пьянство и открытый разврат. Можно ска зать, что все занятия ночлежников имели целью добыть день ги на водку. Особенно интересна была профессия у десяти — двенадцати опустившихся интеллигентов. Сидя на нарах или стоя на коленях, они переписывали роли для актеров. «Хит ровка» тем и привлекала их, что здесь можно было оставаться и днем, тогда как городские ночлежные дома утром выставля ли ночлежников для проветривания помещения. Каждый пере писчик зарабатывал в день 40—50 копеек и вечером их про пивал. Никто из них не мог собрать денег на одежду, и по тому все они ходили в лохмотьях. Отправляя одного за полу чением заказа или с переписанными ролями, они наряжали его во все лучшее, что имелось у всех, а сами сидели часто без самой необходимой одежды. В других домах Хитровки плели корзиночки для детских игр, завертывали в бумажки дешевые карамели и т. п. Владельцы домов и съемщики ночлежных квартир, тор говки, кабатчики, хозяева лавчонок — все без зазрения совести эксплуатировали массу безработного и бездомного народа. Хитров рынок неизбежно являлся рассадником уголов щины. В условиях постоянного недоедания, оторванности от семьи и привычных рамок трудовой жизни обитатели Хитрова рынка часто становились жертвами алкоголя. Продававшаяся всюду водка давала им возможность забыться, потопить на кипевшую в душе злобу и облегчала вступление на путь во ровства. Из старожилов рынка всегда находились опытные субъекты, которые умели научить новичков, как произвести кражу, как ускользнуть от полиции, кому немедленно сбыть краденое и т. п. От краж переходили к грабежу. Ссоры и драки в трактирах, случалось, оканчивались убийствами. Даже че ловек, обладавший сильной волей, оказавшись в этой атмо сфере, терял моральное равновесие. «Всякая из ночлежек является очагом преступления и аре ной возмутительных деяний, которые без этой насильственной концентрации порока никогда, может быть, не были бы со вершены», — так писал Фридрих Энгельс о трущобах больших европейских городов. Эти слова полностью можно отнести и к московским тру щобам. Они имелись в разных местах города, но на Хитровом

277