Гамбургский счет

дент дан в пересказе. Психология самолюбования, готовности на подвиг и внезапная неготовность к подвигу, которая отмечена Фадеевым у Мартына, чрезвычайно типичны и для Джима. Вообще, так как оба романа вышли в одном издательстве — «ЗИФе», то сравнения проделать очень легко, и все-таки я не говорю о плагиате. Плагиата нет. Бахметьев просто написал чужой роман. Его человек — Мартын — просто не человек, а цитата; цитата вообще из английского романа. Его ситуация — банальна, и трагедия — романна. На этом пути, на пути создания «больших полотен» и «живого человека», такие поражения — полуплагиаты и пере изобретения — будут попадаться все время. Ошибка Бахметьева не в том, что он читал или не читал «Лорда Джима» Конрада, а в том, что он события большевист ской революции, совершенно специфические, пытался оформить старыми традиционными приемами,— и поэтому он выдумал в Мартыне англичанина. Мне передавали из Воронежа, что случай, аналогичный слу чаю с Мартыном, был где-то в этом районе. Это не меняет дела. Все построение вещи настолько традиционно, что старая чужая романная форма лишила даже фактический материал его спе цифичности. Не нужно думать, что любая художественная форма годна для оформления любого материала. Очень часто семантическая окраска приема настолько силь на, что она совершенно изменяет направленность материала. Так Л. Н. Толстой писал свою дворянскую агитку «Война и мир» приемами натуралистической разночинской школы. В результате вещь дошла не до того читателя, которому она была предназначена. Люди одного класса с Толстым — Норов и Вяземский — обиделись на Толстого, а интеллигенция, которую Толстой презирал, приняла его. Вывод: Мартын не живой человек. Он из папье-маше. Он взят на прокат из кладовых старой литературы. А в литкружках клубов, библиотек, писательских ассоциаций и школ Мартына изучают как революционный тип. Бессмысленная, вредная работа.

КИТОВЫЕ МЕЛИ И ФАРВАТЕРЫ

ДЕНЬ СМЕРТИ КЛАРИССЫ ГАРЛОУ

Мы убеждены, что инерция вчерашнего дня кончена. «Новый мир» и «Красная новь» не существуют, а только печатаются. Мы представляем себе историю литературы не в виде непре рывной цепи, а в виде борьбы и вытеснения отдельных линий. Леф отрицает современную, то есть печатающуюся сейчас, прозу.

404