Гамбургский счет

ких прокламаций; когда тысяча триста девяносто три человека европейских солдат берут приступом колоссальный город, равный народонаселением и богатством Парижу, окруженный высокими стенами, снабженный страшною артиллерией и обо роняемый пятьюдесятью тысячами гарнизона; когда один паро ход сожигает все флоты этого народа в триста шестьдесят два миллиона душ, один капитан заставляет город в восемьсот ты сяч жителей заплатить себе контрибуцию в тридцать два миллио на рублей, один полковник в красном мундире берет в плен пятьдесят тысяч воинов и эта пленная армия дефилирует со свернутыми знаменами, но с оружием в руках, среди осьмисот сорока человек своих победителей, которых она могла бы бук вально закидать шапками; когда все эти неслыханные, неве роятные, невозможные события происходят перед нашими гла зами — теперь-то или никогда и должно спрашивать почтенней шего отца Иакинфа, что это за люди, эти любимые его китайцы» (Собр. соч. Сенковского (Барона Брамбеуса). Т. VI, с. 344—345. «Китай и китайцы», 1859, С.-Петербург). Сенковский совершенно правильно указал, что Иакинф не сумел дать Китай в его столкновении с Европой, не объяснил причины слабости Китая перед нарождающимся империа лизмом. Кроме того, книга Иакинфа полна такого прославления кон серватизма, который показался слишком реакционным даже «Библиотеке для чтения». В частности, Иакинф не понял значе ния патриархальных отношений Китая, того, что Сенковский назвал «заговором стариков». Приведу еще цитату из Сенковского: «Настоящее китайское дворянство — отцы семейств или старшие в роде; дети и внуки — их вассалы. Они политические представители всего, что моложе их возрастом, и пользуются огромною властью; правительственная власть непосредственно опирается на них как на первое в государстве сословие; законы заботливо оберегают их права и окружают их сан величайшим почтением; оскорбление их признается равным оскорблению величества и государственной измене; дети и внуки подвергают ся смертной казни за всякое неуважение к этим ближайшим наместникам верховной власти над ними — смерть за поношение деда, бабки, отца или матери, также мужнина деда и бабки, свекра и свекрови,— смерть за своевольное оставление их дома и раздел с дедом, бабкою, отцом или матерью,— смерть за отказ в работе на пропитание их, за утаение траура по ним — за ложное объявление, где бы то ни было, что они уже не суще ствуют,— за семейный раздор с ними — за неповиновение их воле и так далее; наконец, они имеют еще право продавать детей и внуков в рабство, как свою феодальную собственность (...)» (Там же, с. 403).

398