Эстетика. Том третий

ββ. Но с этим связано и другое следствие, которое выявля ется теперь как еще более важное. Ибо, как я уже указал выше, это сосредоточение акцента на значимом корневом слоге подта чивает независимое развитие многообразных форм окончаний, в оттеснении которых на задний план по сравнению с корнем не нуждается, одпако, ритмическая система, поскольку она не за имствует у духовного смысла ни меры долготы и краткости, ни акцентирующего ударепия. Но если отпадает такое развертыва ние и естественно присущее ему расположение стоп стиха в со ответствии с твердо данным количеством слога, то вместе с этим по необходимости рушится и вся система, основанная на метре и его правилах. Таковы, например, французские и итальянские стихи, где полностью отсутствуют метр и ритм, как понимали их древппе, важно лишь определенное число слогов. γγ. Единственно, что может возместить такую утрату, это рифма . Если, с одной стороны, уже не временная длительность призвана формировать целое и если звучание слогов с их равно мерной и естественной значимостью уже не изливается через нее, а с другой стороны, духовный смысл овладевает корневыми слогами и объединяется с ними в тесное единство, без дальней шего органического разрастания,— то в качестве последнего чувственного материала, который может еще хранить независи мость от метра и от ударения корневых слогов, остается только звучание слогов. Но такое звучание, чтобы обратить на себя внимаппе, должно, во-первых, быть более сильным, чем то чередование различных звуков, какое мы находим в старых размерах, и должно гораздо более преобладать над всем остальпым по срав нению со звучанием слогов в обычной речи. Ведь теперь это звучание должно не только заменить метр в его временной рас члененности, но и решить иную задачу — выделить чувствен ный элемент в отличие от того господства акцентирующего смысла, преобладающего надо всем. Ибо если представление достигло проппкновенной углубленности духа внутри себя, для которой чувственная сторона речи становится безразличной, то звучание должно исторгаться из этой проникновенности с боль шей материальностью и более грубо, чтобы вообще только быть замеченным. По сравпепию с нежпым веянием ритмического благозвучия рифма — просто глухой звон, не нуждающийся в столь утопчепно развитом слухе, которого требует греческое стихосложение. Во-вторых , рифма, правда, не отделяется здесь от духовпо го смысла корневых слогов как таковых и представлений в це- ,410