Эстетика. Том четвертый

в которых он играет, это «Мнимая примадонна», «Театральные шляпы» (я видел «Злодейку-Лизель»), стало быть, пьесы, ни чем пе примечательные, не блещущие своеобразием, но и не грубо комические. Шустер не такой пошлый и низменный ко мик, как Карл, которого ты видела в Мюнхене, скорее, такой, как Герн; актер, в общем, равный ему по силе — и такой же малень кий, горбатенький, как Кестер. А сама пьеса была сентименталь ная, мораль ее — убогая, остальные актеры и актрисы по срав нению с заурядными берлинскими актерами — безмерно напыщен ные и скучные. Пьеса шла около часу, потом была пантомима с музыкой — извечная история Арлекина и Коломбины; позднее я смотрел ее еще раз, более обстоятельно; это нескончаемая ве реница веселых нелепостей, — уличные песенки, танцевальная музыка, — вся эта буйная, неугомонная кутерьма продолжается три четверти часа, без передышки. Удовольствия от этого пред ставления я получил куда больше, чем от первой драмы: не успе ваешь вдоволь нахохотаться — смешат непрерывно, каждый раз по-новому, и все это проделывается с велагчайшей веселостью и искусством; есть там и балетные сценки, построенные не на пози ции с вытянутой ногой, а на изумительных прыжках; коротко го воря, я пришел оттуда домой около одиннадцати в полном восторге. Вчера до обеда я побывал сперва в нескольких церквах, а по том в музее эрцгерцога Карла; это коллекция рисунков и эстам пов; директор музея провел со мною почти три часа: конечно, по смотреть можно только кое-что (эстампов —150 000), я бегло про глядел папку рисунков Микеланджело, затем эскиз Мантеньи (ты его однажды видела у тайного советника ІПульца); то, что у нас собирают по крохам, что так неполно у нас представлено, о чем мы пишем пространные статьи, имеется здесь в изобилии и в избытке; затем я посмотрел папки работ Мартина Шёна и неко торые другие. Потом я видел собственный сад императора и теп лицы у Бурга — туда и обратно я шел через нечто вроде подзем ного хода, по которому каждый день проходит император, когда несколько часов после обеда гуляет в своих садах. Но цветущие растения представлены весьма скудно; правда, надеяться увидеть там что-либо, кроме георгин и алтей, я и не мог; зато совсем ина че обстоит дело на Пфауенинзеле. После обеда опять несколько часов в Бельведере, а потом на «Фигаро» Россини. Ну что за Фигаро — Лаблаш! Что за Розина — m-me Фодор! Эта певица — само совершенство; сколько красоты, грации, искусства, свободы, тонкого вкуса! А какой бас у несрав ненного Лаблаша! И сколько в нем веселости, непринужденного комизма и полное отсутствие чего-либо низменного и пошлого.

525 /