Эстетика. Том четвертый

представительниц своего пола столь же искусно и натурально, сколь чужды им, должно быть, этп характеры за пределами сце ны; говорю «должно быть» не потому, чтобы знал это из личного опыта, но потому, что афишируемую людьми любовь к справедли вости и строгие их требования по части добродетели и совершен ства, когда речь идет о других, я склонен считать, скорее, прояв лением слабости и нравственной неполноты, неспособностью при знать в ком-либо, кроме себя, что-то чистое и прекрасное.

ФРИДРИХУ

ШЕЛЛИНГУ

Иена, 16 ноября 1803 г.

...Единственной обнаруженной мною литературной новинкой оказался старый хлам Коцебу, его «Излияния», которыми он успел еще нагадить в Германии; это старая басня о Гёте и Шлегеле; не преминул он воспользоваться и анекдотом о том, будто Гёте, ко гда Фридрих* дурно обошелся с«Орами»в журнале «Германия», поклялся на обеде у Лодера, что в Иене этим людям пути боль ше не будет. Гёте всецело занят реальными науками и приборами; он не только поручил Шельверу устройство ботанического кабинета, но будет оборудован еще и физиологический кабинет, а от Рит тера он потребовал даже схему прибора для получения гальвани ческого тока. В Веймарском театре пока еще не объявлено о новых спек таклях; Шиллер, говорят, работает над «Вильгельмом Теллем». Дорогая моя! Сегодня уже неделя, как я уехал из дому; каждый день те перь ожидаю от тебя письма, а мое первое ты сейчас получишь. Надеюсь, во время моего отсутствия, если только вы его заме чаете, все у вас хорошо, включая погоду. Здесь она премерз кая и отнюдь не обещает исправиться; отсюда мне пока что не выбраться; ничего не остается, как сидеть дома, в своей ком натке, — из нее я вижу вдали только темно-серое облачное небо, а маркиза над моим окошком то и дело стучит в стекло. Впро чем, порой удавалось мне и развлечься; третьего дня был я в Пильнице, видел королевскую семью за трапезой, а главное — мы * Фридрих фон Шлегель. МАРИИ ГЕГЕЛЬ [Дрезден], четверг утром 20 сентября [1821]

510/