Эстетика. Том четвертый

многообразие, которые вполне соответствуют разнообразию гре ческих племен и подвижности греческого духа. Из этих особенностей природной СТИХИИ нельзя, как говорят, стремиться объяснить духовное, но следует обратить внимание на соответствие ее духовному. В Греции мы видим субстанцию, которая вместе с тем индивидуальна: всеобщее как таковое пре одолено, погруженность в природу снята, и таким образом ис чезла также и массивность географических отношений. Отведе но пространство для самостоятельной индивидуальности, что составляет стихийный характер греческого духа. Предшествую щие государства обнаруживают субстанциальную однородность и патриархальное единство, тогда как в Греции царит величай шее смешение. Но как раз эта изначальная чужеродность элемен тов, конституирующих народ, и обусловливает (в противопо ложность исконному) жизненность и подвижность. В семьях, родах, из которых состоят патриархальные государства Востока, царит величайшее однообразие, не побуждающее к выходу из этой ограниченности. Здесь же мы не находим тех массивных естественных уз семьи, патриархального единства, где нравст венное с самого начала имелось бы лишь в качестве естествен ного массивного тождества, но дух сначала выступает обособлен но, и объединение совершается лишь в другом медиуме, в сфере закона и одухотворенных нравов. Ибо греческий народ по пре имуществу стал тем, чем он был. Национальные элементы, из которых он вырос, были сначала чем-то нетронутым и чужерод ным друг другу, и трудно определить, что было первоначально греческим и что нет. С этой чужеродностью внутри нее самой мы прежде всего и сталкиваемся, и она составляет основной мо мент греческой национальности, ибо свободный, прекрасный греческий дух мог возникнуть лишь из преодоления такой чуже родности. Первое преодоление чужеродности составляет поэтому первый период греческото образования. Нужно осознать этот принцип чужеродности. Обычный пред рассудок заключается в том, что прекрасная, свободная, счаст ливая жизнь возникает будто бы посредством простого разви тия лежащей в основе семейпой дружбы, развития рода, уже от природы связанного между собой. Но было бы глупостью думать, что из однородного развития кровных уз может возникнуть кра сота. Растение предстает нам как ближайший образ спокойного развития, но оно нуждалось в противоположном развитии света, воздуха, воды и т. д. В основе отмеченного нами предрассудка лежит поверхностное представление о естественном благополучии человека, и от этого представления надо избавиться при рассмот

311/